Lesen Sie diesen Text auf Deutsch bei Freitext.

Россия в ближайшее время может стать на 500 км ближе к Германии. Президент Беларуси - страны, находящейся между Польшей и Россией, за последние 2,5 месяца 4 раза побывал на переговорах у Путина, и самое тревожное тут то, что никто не знает, о чем точно они разговаривали.

Москва уверена, что "интеграция", со слиянием денежных систем для начала - единственный способ удержать белорусскую экономику на плаву после того, как объявленный Россией "нефтяной маневр" лишит Беларусь $10 млрд. долларов в течение ближайших 6 лет. Российский истеблишмент при этом не до конца понимает, что управлять такой страной, как современная Беларусь, Лукашенко вполне может и без $10 млрд. Позиции сторон относительно белорусской независимости и возможной скорой перспективы её исчезновения меняются от заявления к заявлению: в 2013-м году Лукашенко говорил, что "суверенитет - не икона. Если мы хотим жить лучше - надо чем-то жертвовать", сейчас заявляет, что суверенитет "это икона, это святое". Завтра и российский, и белорусский президент могут сказать что-то принципиально новое.

В этих условиях важным мне представляется не что говорят в Минске и в Кремле, но - что при этом думают. Поэтому заметным событием тут является неожиданное выступление в московской "Независимой газете" одного из самых умных идеологов путинской России, Владислава Суркова. В статье помощник президента и автор ряда ключевых терминов, которыми российская власть описывает саму себя (например, термина "суверенная демократия"), обращается, по его собственному выражению, к "умеренно еретическому языку", выходящему за рамки "конкуренции двух пропаганд", "нашей и не нашей".

Статья Суркова делает больше, чем все последние разоблачения главного борца с коррупцией в России, Алексея Навального. Навальный пытается российскую власть уличить, Сурков же её объясняет. В его статье, в отличие от выступлений "политологов" на Russia Today, есть не только пропаганда, но истина, много истины (причем истины, не явной даже отслеживающим события в России либеральным аналитикам).

Сурков прямо заявляет о том, что "демократия" является иллюзией, все попытки её привить в России были ошибочны. Он пишет, что в то время, как "чужеземные политики" приписывали России "вмешательство в выборы и референдумы", Россия вмешалась "в их мозг", и теперь "они не знают, что делать с собственным измененным сознанием". Описывая открывшуюся ему суть российской политической системы, он признает, что она имеет широкий "экспортный потенциал", что подразумевает как бы то, что на отторжении Крыма и вмешательстве в расклады на востоке Украины этот "экспорт России" может не остановиться.

"Демократию" Сурков называет "светлым миражом", констатируя, что в любой стране, признающей себя "демократической" за "иллюзией выбора и свободы" открывается "настоящее государство", deep state. Deep state есть и в Германии, и в США - о последнем повествует, по Суркову, сериал "Карточный домик". Отношение между "демократическим фасадом" и реальностью deep state, по Суркову, такие же, как и отношения между иллюзорной свободой Internet и мрачными реалиями "darknet".

Основным отличием российского порядка является, по Суркову, его правдивость: "государство у нас не делится на глубинное и внешнее, оно строится целиком, всеми своими частями и проявлениями наружу. Самые брутальные конструкции его силового каркаса идут прямо по фасаду". Кроме "deep state" в России есть еще "глубинный народ", который как раз и востребует эту "правду". Путин хорошо слышит и понимает этот "глубинный народ", и в этом его преимущество.

Надо сказать, что никто до Суркова не позволял себе настолько шокирующе-честной апологетики, прямо отменяющей применимость демократии в России. И, читая этот текст, я ощутил его неожиданное созвучие тому, как устроена система в Беларуси. Да что там: описанная Сурковым модель "путинизма" одновременно может быть названа и "трампизмом", и "орбанизмом", и "эрдоганизмом".

Но, в случае с моей страной, тут есть одна важная деталь: большинство терминов, которыми пользуется Сурков для описания исключительности русской системы, появились в Беларуси за 5 лет до восшествия на престол Путина. "Вертикаль власти" в Беларуси вместо обычной для public policy системы равноправных политических акторов, занятых в судебной, исполнительной и законодательной сферах начала выстраиваться еще в 1996-м году, когда Путин еще был советником мэра Санкт-Петербурга, а Россия вовсю подражала западной демократии.

В Беларуси тоже "самые брутальные конструкции силового каркаса государства" идут прямо по фасаду, не пряча свою репрессивную сущность. И все это тоже делается с молчаливого одобрения народа, который тоже можно заподозрить в "глубинности" и желании "правды" вместо "демократических миражей". То, как быстро, карточным домиком, "сложилась" демократия в Украине, стоило появиться "сильной руке" Виктора Януковича, подсказывает, что Сурков описал некие бытийные моменты, присутствующие глубоко если не во всех гражданах на планете, то во всех жильцах постсоветского пространства - точно.

Если задаться вопросом о том, что отличает "глубинного гражданина" в его молчаливом наблюдении за перегибами "силового каркаса", от верящего в "миражи" демократии немца, мне первым в голову придет страх. Страх, который позволяет говорить от имени "глубинного человека" все, что захочется идеологам.

И, в том случае, если Сурков прав - Беларуси и России действительно суждено скоро объединиться. Так как это по сути "один народ", которым управляет одна "вертикаль" страха. Но возможно упомянутый deep state является все-таки производной исключительно разума Владислава Суркова, люди везде - одинаковые, и везде им хочется одного и того же: свободы и воли принимать решения, от которых зависит их судьба. Не зря ведь социология фиксирует в последнее время проседание путинского рейтинга, который, если верить Суркову, на дрожжах "правды" должен только расти.

В этом случае у меня есть хорошие новости не только для жителей Беларуси, но и для соседей-россиян.